Необычная история Джека Рассела

ЧИТАТЬ НА ФРАНЦУЗСКОМ

Эта странная и незамысловатая история приключилась со мной вчера. Опаздывая на встречу, я сидел в машине, впопыхах и кое-как припаркованной на тротуаре буквально на пару минут. И вдруг, во всей этой суматохе мой взор останавливается на толстеньком Джеке Расселе, тихо и в одиночку идущем по дороге, где водители в утренней спешке не особо смотрели на происходящее ниже бампера.

Окинув улицу на 360 градусов, я тотчас понимаю, что пес – один, несмотря на белый ошейник, который был виден издалека. Выскакиваю из машины и хватаю этого на удивление спокойного самца, который даже бровью не шевелит от того, что какой-то незнакомец цепляется за его ошейник, и начинает с ним разговаривать. Он очень смирный; смотрит по сторонам, но не на меня. На ошейнике я моментально замечаю номер телефона. Набираю. Его хозяйка флегматично сообщает мне, что она в больнице и не может прийти забрать собаку, которая, очевидно, сбежала из дома. Она просит меня набрать второй номер, указанный на ошейнике и сообщить о побеге ее матери. Мать не отвечает. Я снова звоню хозяйке, держа в одной руке телефон, а в другой собаку, совершенно не обращающей внимания на бесконечные машины, от которых я увиливаю вместе с ней (между тротуаром и дорогой в узкой улочке французской провинции). Голос из больницы просит меня отвезти собаку в ветклинику и оставить там, куда приехала бы позже ее мать.

В клинике ветеринар и двое ее индифферентных помощниц пытаются разобраться в подробностях происходящего. Тем временем, моя четвероногая находка помечает одну из стенок клиники, вероятно, почуяв запах сородича. Отсканировав чип Джека Рассела, мы видим на экране его досье. У него оригинальная кличка: Джек…

20 минут спустя, обзвонив кучу номеров и не получив ответа ни от матери, ни от дочери в больнице, у меня закрадывается чувство, что я единственный, кто хочет найти хозяев. Ветеринар объясняет секретарше: “в половине первого мы закрываемся на обед, и если хозяева не дадут признаков жизни, собаку надо будет отправить в полицию”; на что секретарша тихим голосом ей отвечает: «вообще-то я уже должна быть на перерыве…». И тут я вспомнил, что во Франции, что бы не происходило вокруг, обеденный перерыв – это неприкосновенное.

Вследствие чего я вызываюсь в добровольцы отвезти собаку соседям, если ветеринар со своими ассистентками соблаговолят найти в компьютере адрес владельцев. Через 5 минут, уходя с Джеком в направлении соседей, я на всякий случай спрашиваю имя ветеринара, чтобы при необходимости связаться с ней позже. Она отвечает что-то созвучное с Джеком. И я с улыбкой уточняю: «нет, ваше имя, мадам». Она на меня смотрит и с улыбкой повторяет: «Мадам Жакь»…

Посмеявшись, я сажусь в машину и задаюсь вопросом: является ли вся эта трагикомедия каким-то знаком свыше или это просто совпадение? Тем более, что через 2 недели мне нужно было навестить моего бывшего тестя, которого зовут Жакь. В тот самый момент я еще не знал, что позже в этот же день посреди супермаркета я наткнусь на огромную промоакцию на виски Jack Daniels. Клянусь, все было именно так!

***

Приехав на место, я набрал номер соседа, поскольку мать по-прежнему не брала трубку. Мне отвечают, и у меня тут же складывается ощущение словно я попал в дом престарелых: «Жанин… Жанин… возьми трубку…». Наконец, я слышу голос матери и начинаю осознавать во что ввязался. Кладя трубку, она мне говорит, что будет через минуту.

Спустя 15 минут — в течение которых я дважды набираю один и тот же номер без ответа, и наблюдаю, как Джек, облокотившись о мою ногу, с уникальным спокойствием смотрит мне в глаза и слушает, как я чертыхаюсь о безответственности владельцев и того факта, что опаздываю на мою встречу — наконец, на другом конце улицы появляется мама с поводком в руке, в старом затасканном донельзя свитере, стиранном, наверное, года два назад (хотя и это не факт), с белыми распущенными и жирными волосами, в тапочках на босу ногу, с потерянным и весьма бледным лицом. Ее совершенно не удивляет факт, что я подобрал ее питомца в трех километрах от дома. «Он часто убегает… Как-нибудь надо будет заделать дырку в заборе…», флегматично поясняет старуха. Увидев ее, Джек медленно и равнодушно выходит из машины, смиренно дает одеть на себя поводок и с совершенно не свойственным породе спокойствием направляется к дому.

Не сказав спасибо, женщина разворачивается и уходит. Что естественно, ибо со всей очевидностью ее разум где-то в другом месте. Хозяйка – та, что в больнице – имея мой номер, тоже не проявила никаких признаков беспокойства о своем питомце, ни благодарности за тот час, что я ему посвятил.

В 12:26 я набираю ветеринарную клинику чтобы сообщить, что животное наконец-то с матерью. Никто не подходит. Я набираю еще раз и еще раз, прежде чем спуститься с небес на землю: я же во Франции, в обеденный перерыв…

8 часов спустя. Вечер. Раздается звонок. Снимаю трубку. Пожилой женский голос без предисловий мне задает вопрос, тупость которого может ввести в ступор кого угодно, если вообще не свести с ума: «Это кто?». Я отвечаю: «А вы кто?». Зависает пауза… Я чувствую, что мой неожиданный ответ поверг человека на другом конце провода в настоящий нейро-экзистенциальный тупик.

Мгновением позже я догадываюсь, что это соседка, пытающаяся 8 часов спустя понять, кто ей звонил дважды утром, не оставив сообщения. До нее, конечно же, не дошло, что это был один и тот же номер, с которым она передавала трубку флегматичной Жанин в момент моего первого звонка.

Немедля, дабы не растягивать инцидент, я поясняю: «это я звонил вам сегодня утром по поводу вашей собаки». Она: «Какой собаки? У меня нет собаки»… Я в скорости излагаю ей утреннюю предысторию, слыша при этом старческий голос у нее на заднем плане: «клади трубку, это мошенники». Пожилая женщина наконец улавливает связь событий и приходит в себя.

Мы вешаем трубку. Я несколько мгновений смотрю в окно и, словно в стоп-кадре, говорю себе, что наши жизни очень разнородны, а сама жизнь разрозненна. Одни руководят своей жизнью, а другие ее выносят. Одни бездумно и безответственно плывут по течению, а другие, будучи не в состоянии что-либо изменить, вынуждены просто тянутся сзади. И из этого состоит наше прекрасное общество “человеков разумных”…